«Мавка»: семь лет и война
«Мавку» вы завершали уже во время полномасштабной войны. Как работали над анимацией в таких условиях?
— До войны мы работали долго — анимация требует времени. Последний год завершали фильм уже во время полномасштабного вторжения. Первые недели собирали команду: часть людей оказалась в оккупации под Киевом. Обсуждали даже эвакуацию почти всей команды в Польшу, чтобы безопасно закончить проект, в который уже вложили много денег. Но наладили удалённую работу и за год завершили фильм. В 2023-м он вышел в прокат.
В целом «Мавку» создавали семь лет. Для анимации такого масштаба это средний срок: одни фильмы делают десять лет, другие — три-четыре. При благоприятных условиях четыре-пять лет для такого проекта — хороший темп.
Окупилась ли «Мавка»?
— Да. «Мавка» окупилась и стала ярким примером лицензирования: с ней выпустили около 400 видов товаров — от золотых украшений до кукол и помады. Анимация, как мы видим на примере Disney, может иметь такое продолжение.
Мой предыдущий полнометражный фильм «Принцесса и дракон» тоже окупился. «Мавку» продали более чем в 150 стран.
Наибольший успех она имела во Франции. Для меня это символично: французы любят анимацию и хорошо в ней разбираются. То, что они пошли на «Мавку», — знак уважения к нашему проекту и подтверждение его международного уровня.
Мне как композитору интересно спросить о музыке. Как её восприняли зрители?
— Песни из «Мавки» перевели на многие языки, даже на корейский. Французы их пели и перепевали. Музыку написал Дарио Веро, дирижёр Ватиканского оркестра. Он работал и над «Принцессой», так что наши продюсеры его уже знали. Музыку к «Принцессе» мы записывали в Украине, а «Мавку» в 2022–2023 годах дописывали с «Виртуозами Киева» уже в Италии. Собрали там команду, какую смогли, и записали оркестр в студии. Приходилось на ходу искать способ сделать то, чего тогда уже нельзя было сделать в Украине.
Что успех «Мавки» дал вам лично как режиссёру?
— Узнаваемость. В 2023 году мы приехали на Cartoon Movie в Бордо представлять следующий фильм — «Роксолану», а там уже везде была «Мавка». Это крупнейший европейский рынок полнометражной анимации, где продюсеры ищут партнёров и новые проекты. Успех фильма помог украинской анимации заявить о себе.
Украинская анимация сегодня
Много ли сейчас создаётся украинской анимации?
— Немного: война остановила крупные проекты. Летом 2022-го мы планировали запускать третий фильм — «Роксолану». Подготовительный этап завершили, персонажи были готовы, можно было начинать работу над 3D-анимацией. Но проект до сих пор на паузе.
Ситуация в стране меняется каждый день. Решаются ли иностранные партнёры инвестировать в украинские фильмы?
— Да. Например, документальный анимационный фильм «Красная зона» недавно получил финансирование на конкурсе «Тысячавесна». Проект привлёк и зарубежных партнёров: большую часть средств предоставляют Люксембург и Франция, а часть фильма будут делать в Украине. Наши проекты интересны международному рынку, хотя работать сейчас сложно.
Анимация — долгий творческий процесс, для которого нужна безопасность. Иностранные партнёры тоже учитывают её, когда инвестируют. Милтех можно быстро протестировать и увидеть результат на фронте. А творческий проект не завершишь за несколько недель. Для анимации нужны стабильное электричество и люди, которые могут работать без помех хотя бы по восемь часов. Когда невозможно предсказать даже завтрашний день, привлекать финансирование намного сложнее.
Вы много преподаёте. Есть ли сегодня у молодёжи интерес к анимации?
— Уже шесть лет преподаю в онлайн-институте Projector и на своей студии, а теперь дистанционно — ещё и в педагогическом университете в Молдове. Вижу большой интерес молодёжи, преимущественно девушек. Они любят рисовать, но им уже мало самой иллюстрации — хотят рассказывать истории. У них много энергии. Война породила сильную потребность высказаться: в первые годы мы видели, как люди создавали анимацию даже бесплатно, для соцсетей.
Раньше, до конкурса «Тысячавесна», я учил студентов искать работу на международном рынке, потому что в Украине её было мало. Теперь, думаю, ближайшие два года нам даже будет не хватать специалистов: инвестиции появились. Надеюсь, бюджетные средства дойдут до студий и они смогут запустить много проектов. Это даст толчок восстановлению индустрии.
Планы
Над какими проектами вы работаете сейчас?
— Планов много. «Звёзды Трипилья» — большой проект при поддержке бизнеса. Его партнёры хотят рассказать миру историю Трипилья. Запланированы спектакль, выставки и показы, а анимационный фильм станет флагманом программы и инструментом культурной дипломатии. Они увидели международный успех «Мавки» и поверили в эту идею.
Надеюсь, изменятся обстоятельства и для «Роксоланы». Это лёгкая, динамичная подростковая история с юмором, ближе к «Монстрам на каникулах». До работы со звуком мы ещё не дошли. А ещё я разрабатываю другие проекты, в частности историю о Мариуполе.
Анимация как терапия
Вы упомянули Мариуполь. Как говорить о такой трагедии языком анимации?
— Когда мы начали разрабатывать историю о Мариуполе, один из французских директоров сказал мне: «У вас же "Король Лев"». Я удивился: где «Король Лев», а где наша война? А он объяснил: это тоже история о детях, которые теряют родителей и, повзрослев, вынуждены принимать взрослые решения. Тогда я понял, как можно работать с тяжёлой драмой.
На некоторые истории украинцам тяжело идти в кино. Я посмотрел «20 дней в Мариуполе» и потом три дня не спал: пришлось снова пережить этот опыт. Анимация даёт возможность говорить о драме через музыку, персонажей и другую форму повествования. Она похожа на сказку, поэтому создаёт определённую дистанцию: будто всё происходит не здесь и не сейчас. Зритель может увидеть события со стороны, что-то осознать и при этом не погрузиться слишком глубоко в травму. В этом я вижу её терапевтическую возможность.
Мы с женой, которая работает психологом, стараемся делать наши проекты терапевтическими. Я тоже изучаю психологию и практикую. Если история прежде всего для украинской аудитории, важно дать человеку возможность прожить её вместе с героем, но не оставить один на один с болью. Он может погрузиться в проблему, побыть в ней и постепенно из неё выйти. Пусть после этого зритель станет чуть взрослее и по-новому посмотрит на сложные вопросы.
Чем в этом смысле анимация отличается от игрового кино?
— Игровое кино может просто показать реальность, а зритель потом остаётся с пережитым. В анимации ответственность особая: её смотрят и дети. Не обязательно прямо показывать насилие или погибших — даже документальные события можно передать иначе. Психотерапевт не заставляет клиента снова провалиться в травму и самостоятельно оттуда выбираться. Он поддерживает его и шаг за шагом проходит этот опыт вместе с ним.
Возьмём мультфильм Pixar «Душа». Это глубокая философская история, которую может понять восьмилетний ребёнок и которой одновременно восхищаются взрослые. Так же «Король Лев» — серьёзный рассказ о взрослении и потере родителей.
«Душа» говорит о смерти и сложном выборе так, что после просмотра человек задумывается о жизни: для чего он живёт? Такое кино может поддерживать и помогать осмысливать собственный опыт.
Что смотреть во время войны
Что вы как режиссёр посоветовали бы смотреть во время войны, когда нужны силы жить дальше?
— Кино не может обеспечить такую защиту. Если человеку очень тяжело, я советую обращаться в бесплатные психологические службы, говорить о своём стрессе. Я уже три года почти еженедельно учусь или участвую в психологических процессах и вижу: когда стресс накопился, фильм не всегда поможет.
А для души можно выбрать что-то лёгкое, что напоминает о детстве, — например, любимые мультфильмы. Конечно, не для всех детство было безопасным: мой отец был ребёнком войны, и ему может быть тяжело туда возвращаться. Но многие люди находят в таких воспоминаниях опору. Мне помогает простая вещь — мороженое в стаканчике. Покупаю его, ем и на мгновение возвращаюсь во время, когда не нёс нынешней ответственности и не переживал за трёх дочерей во время войны. Мне становится легче. Это короткая передышка для психики, которая не может постоянно отвечать на вопрос «как выжить». Потом мы снова возвращаемся к жизни, но уже имеем чуть больше сил.
Стоит осторожно выбирать, что смотреть. Мы с женой выключаем фильм, если он напрягает, а рабочей необходимости досматривать нет. На «20 дней в Мариуполе» я шёл сознательно: знал, что это будет тяжело, и потом выходил из этого состояния. Если вам сложно уже в начале просмотра, можно выключить фильм и переключиться.
Мы почти не смотрим фильмов о войне. Если это боевик, то с предсказуемым финалом, где добро побеждает. Мы с женой даже ловим себя на том, что ждём именно этого момента. Ощущение справедливости важно для психики — это тоже может поддержать.
Зритель привык к TikTok и коротким видео. Как удержать его внимание полнометражным кино?
— Делать кино для своего зрителя и заботиться о нём. Когда я показываю вам что-то на телефоне, могу подумать, что будет интересно именно вам. А могу показать только потому, что понравилось мне. Во втором случае я делюсь собственным удовольствием, хотя и говорю, что делаю это для вас. Авторы не всегда замечают такую разницу. Мы часто проецируем себя на других: если мне нравится эта история, то её якобы должны увидеть все. А стоит сначала спросить себя, для кого я её рассказываю и что почувствует этот человек.
Широкого зрителя TikTok трудно представить как одного человека — он очень разный. Нужно увидеть именно своего зрителя и работать для него. Думаю, это сработает.
Это касается и преподавания. С тех пор как я углубился в психологию, студентам стало легче учиться: они чувствуют, что мне интересны не только их работы, но и они сами. Тогда появляются интерес к учёбе и силы исследовать мир.
Очень ценно, что вы об этом говорите. Как вы сами к этому пришли?
— Сам я понял это только за последние три года. Психология помогла увидеть со стороны режиссёра, который хочет чего-то для себя, но говорит, что делает это для других. У студентов в начале обучения так же: о ком бы они ни рассказывали — маленьком тараканчике или камешке, — обычно говорят о себе. Мы вместе доходим до того, что за историей персонажа стоит их собственная боль или опыт. Когда автор это осознаёт, он, мне кажется, взрослеет.
Вместо эпилога
Что бы вы пожелали молодым режиссёрам, актёрам и всем, кто работает или планирует работать в кино?
— Исследовать себя с помощью психологии: она помогает понять, кто я и зачем работаю в креативной индустрии. И беречь свой ресурс, системно его восстанавливать. О физическом здоровье мы знаем больше, чем о психическом, хотя именно оно даёт много сил для творчества. Тогда творчество становится здоровее и меньше зависит от стресса. И это время точно когда-нибудь закончится. Мы проходим его шаг за шагом, день за днём. У нас точно будет весна.
